Коллаж: Вера Маслова
«Чтоб ты жил в эпоху перемен!» – Как известно, гласит самое страшное проклятие в Китае. Что ж, кажется, нас кто-то проклял. Мир меняется; а вот каким он в итоге станет, на этот счет аналитики – серьезные и не слишком – уже сломали множество копий.
Ждет ли нас «русская весна» или железный занавес? Идем ли мы по пути развития, или лишь укрепляемся в статусе сырьевого придатка – теперь и восточного? Окажутся ли Россия и КНР естественными союзниками в борьбе за многополярный мир? А может, истинная угроза для нашей страны исходит вовсе не от Америки, а от Китая, навязавшего нам кабальные газовые договоренности, и только и ждущего, как в будущем отхватить Приморье? В кипящий котел таких споров жизнь подбрасывает один ингредиент за другим: то сведения о китайских видах на Крым, то историческое соглашение по газу, то новость о том, что гегемонии доллара положит конец новая валюта – руань.
Каковы смысл и реальные перспективы явления этого мирового освободителя? Постараемся дать на это свои ответы в нижеследующей статье.
О руане заговорили в начале апреля: когда Шойгу и министр обороны Китая Чан Ванцюань провели двусторонние переговоры в Худжанде, в Туркменистане. В их ходе Шойгу поблагодарил китайского генерал-полковника за поддержку, которая Поднебесная оказала России «по Крыму», а тот, в свою очередь, выразил обеспокоенность «распространением цветных революций». Итог – договоренности об укреплении стратегического партнерства в военной сфере, ну а попутно – о расширении экономического сотрудничества. Именно там вновь прозвучало предложение о создании руаня.
Вновь – потому что, конечно, «такие вопросы, товарищ посол, с кондачка не решаются»; тем более не решаются они военными министрами. Генералы лишь символически озвучили – для правительств, а также общественности – позиции стран; готовность двигаться в указанном направлении. Кроме того, пыльным проектом руаня тряхнули специально для американцев: не забывайте, мол.
А сама идея этой валюты впервые была сформулирована, как минимум, в пору президентства Д.Медведева. Тогда, в кризис, об альтернативе доллару задумались многие. Так, на саммите ШОС в 2009 г. идея единой азиатской валюты вообще оказалась одной из самых животрепещущих. Однако главным проводником ее тогда были не КНР и не Россия, а Казахстан.
Ключевым же вопросом, в который уперлись, де-факто, стороны, стало: может ли в качестве этой валюты использоваться одна из национальных, или это должна быть некая новая, наднациональная валюта? Н.Назарбаев тогда назвал первый вариант «давно себя исчерпавшей схемой, рассчитанной на одностороннее извлечение преимуществ одной страной». Россия и КНР, втайне прочащие свои валюты на эту роль, отмолчались. Впрочем, Д.Медведев тогда же высказался о «новом экю», имея в виду европейскую квази-валюту, которая применялась участниками Европейской валютной системы до евро. При этом он подчеркнул, что «экю не был наднациональной валютой».
Итак, призрак руаня начал бродить по Азии довольно давно. Сам термин появился в это же время.
Согласно одной из версий, изначально его создала команда киргизских студентов – участники Международной молодежной деловой игры «Саммит ШОС-2039», где были обыграны темы реального саммита. Впрочем, возможно, что это название зародилось в ноосфере в нескольких местах сразу, став ответом на вызовы времени (так, в то время можно было также встретить термин «рубань»).
Потом волна кризиса миновала, и о руане забыли. И вот теперь, когда политическое и экономическое противостояние России и США «толкает» нас в объятия восточного соседа, когда подписан контакт на поставку газа – проекту вновь пришла пора выйти на сцену. У этого возвращения есть подоплека экономическая – но она выражена не слишком явно и характер имеет в большей степени стратегический – и политическая, тактического характера подоплека. Иначе говоря, если бы не Украина, руань дожидался бы своей очереди еще долго. И, хотя совсем уж безосновательным этот проект не назовешь, в 2009 г. его не случайно засунули в долгий ящик, заявив, что создание новой валюты – вопрос не президентских решений, а доверия к экономике, а оно быстро не нарабатывается (слова того же Медведева).
Сегодня же в многочисленных обсуждениях экономическая составляющая вопроса, увы, полностью подменяется политической, и даже хуже – пропагандистской. Масла в этот огонь, конечно, подлили американские санкции по отношению к экономике РФ. «Ах, санкции?!! Тогда мы на руань перейдем и доллар вообще обвалится!» - риторику большинства «экспертных обзоров» можно описать именно так. Все сложнее. Поговорим для начала о том, чем вообще должна стать эта валюта, как планируется ее подкреплять. Конечно, не золотом. Руань, в теории – это т.н. «энергообеспеченная валюта».
Отец идеи «энергоденег» – П.Г.Кузнецов. В общем ее можно изложить просто: обеспеченность денежной массы обусловлена теми продуктами, которые создает национальная экономика на основе потребления энергии. В самом деле, ведь энергия –ресурс, необходимый для национального производства. Расход ее и конкретных энергоносителей – угля, газа и т.д. – на эти нужды – конкретный показатель, который можно использовать. Соответственно, эмиссия в этой системе возможна только при увеличении объема энергии, идущей на нужды производства. Важный момент: учитывается не вообще произведенная, а именно затраченная, ушедшая в производственные мощности энергия. Для четкого расчета может использоваться т.н. метод межотраслевого баланса, разработанный лауреатом Нобелевской премии В.В.Леонтьевым.
Предполагается, что специальный объем руаней будет предназначен для их обмена на национальные валюты тех европейских государств, которые являются покупателями наших энергоресурсов и китайских товаров. Теоретически, увязка руаней с энергетикой может дать также возможность использовать эту валюту для стимулирования экологических производств.
Что касается высокой теории, то старшие родственники руаня – это, во-первых, т.н. инвалютные рубли СЭВ – корзинная квази-валюта, курс которой был твердо увязан с курсами валют стран-членов СЭВ. Во-вторых, SDR (т.н. специальные права заимствования; англ. special drawing rights), используемые МВФ с 70-х гг. Именно благодаря SDR в свое время Штаты укрепили позиции и своего капитала, и доллара в мировой экономике, приведя их к сегодняшнему значению. В-третьих, это созданная именно как европейский противовес SDR квази-валюта экю (англ. European Currency Unit), на пример которой в свое время и ссылался Д.Медведев. В отличие от SDR, экю имели хождение не только на государственном уровне, но в коммерческом секторе. Опыт использования всех трех – положительный.
Но при всех, в целом, светлых перспективах руаня, очевидно, что эта валюта не должна состояться как «наш ответ Чемберлену». Если представить, что руань будет введен лишь с прямой целью ослабить позиции доллара, то останется только вспомнить логику поговорки «выбью себе глаз, чтобы у тещи зять был кривой».
Резюмируя: введение новой валюты, конечно, может бы стать благом для российской экономики. В будущем. Теоретически.
Заключение газовых контрактов с Китаем – лыко в строку этой единой политики. Однако искусственные попытки ускорить процесс могут только пойти во вред. Сегодня достаточно сложно отделить декларации, связанные с юанем и представляющие собой политическое оружие, от реальных экономических планов. Но будем надеяться на гармоничное развитие ситуации.
