Китай все более разборчив в торговле, но на России это не скажется
В последнее время просматривается тенденция к тому, что КНР все более разборчиво подходит к выстраиванию отношений с зарубежными партнерами. Хотя каждый конкретный китайский производитель по-прежнему заинтересован продать как можно больше любому покупателю по всему миру, приоритеты государственной политики стимулирования экспорта свидетельствует об избирательном подходе Пекина к отбору торговых партнеров на будущее. Учащаются случаи, когда именно флаг импортера имеет решающее значение для властей провинций о кредитовании, субсидировании или создании режима наибольшего благоприятствования для отдельных производителей. Учитывая, что для китайцев наличие перспективы выступает определяющим фактором в диалоге, страны, попавшие в число малоперспективных с точки зрения КНР, уже сейчас чувствуют на себе негативные следствия от охлаждения Пекина.
К счастью, Россия находится в числе перспективных партнеров КНР. С этим, в частности, связано стремление Китая упорядочить двусторонние торговые отношения, внедряя инструменты повышения предсказуемости, прозрачности и устойчивости связей между коммерческими компаниями. Российско-китайский центр – один из таких примеров, призванный действовать в духе решений, принятых в ходе визита делегации РФ во главе с первым вице-премьером И.Шуваловым в КНР в апреле 2013 года.
Причины в основе будущей торговой политики Китая
Причины эволюции подхода Пекина к национальному экспорту вызваны, прежде всего, изменениями в валютно-финансовой политике страны, а именно снижением интереса к доллару и, особенно, евро. Правительственные СМИ Китая уже открыто критикуют меры количественного смягчения на Западе, «снижающие доверие к этим валютам». Впрочем, Пекин не одинок в подобных заявлениях по поводу масштабной эмиссии в США и ЕС. Однако принципиальная особенность в том, что КНР в отличие от других стран способен предоставить реальную альтернативу в виде юаня. Пока речь идет о региональном масштабе. В частности, Народный банк Китая перевел расчеты с ЦБ Японии, России, Бразилии, Южной Африки и Индии на национальные валюты. Однако глобальная интернационализация доллара начиналась аналогично, постепенно расширяя сферу его обращения за счет отдельных регионов.
Следует отдельно оговорить, что у Пекина нет планов глобально заменить доллар юанем, хотя в СМИ в последнее время появляется множество спекуляций на данную тему. Так, например, руководство Бундесбанка (Центробанк Германии) прямо заявляет о готовности Франкфурта стать европейским центром торговли юанем. В западных СМИ достаточно широко освещаются попытки Народного Банка и Государственной администрации по валютным операциям Китая повысить конвертируемость национальной валюты. Более того, Банк Англии недавно заключил своповую сделку о покупке 200 млрд юаней, а Европейский центробанк намерен заключить аналогичную сделку на сумму в 800 млрд юаней.
Здесь имеет место временное совпадение интересов китайского правительства и внешних игроков (прежде всего, британского HSBC) укрепить юань. Хорошей иллюстрацией подобного «симбиоза-противостояния» служит ситуация вокруг золотых бирж в Азии. Китайская золотая биржа (в Шанхае), созданная для стимулирования внешнего спроса на юань (золото торгуется только в юанях), успешно функционирует более 10 лет, а идея создания в 2012 году паназиатской золотой биржи в Куньмине осталась нереализованной, поскольку Пекину не удалось обеспечить единоличный контроль за ней (блокирующий пакет был выкуплен акционером с иностранным листингом).
Китаю невыгодна девальвация доллара или евро, поскольку в китайских ЗВР часть из долларов и евро составляет более 3 трлн. в долларовом эквиваленте. Эти деньги весьма полезны Пекину при скупке активов в зарубежных странах, которая стремительно набирает обороты, затрагивая интересы уже весьма крупных собственников. В таких «играх» сильный доллар нужен Китаю, однако накапливать его КНР, по всей видимости, больше не собирается.
На деле Пекин намерен очень плавно девальвировать юань (параллельно доллару и евро), однако с существенным отличием – доверие к юаню обеспечивается колоссальными запасами золота в КНР (по оценкам, более 7 тыс. тонн). Это результат активной скупки золота Китаем за последние 10 лет, а также форсированного роста собственной добычи. Помимо госзапасов в КНР накоплен значительный объем золота на руках, также потенциально способный перетечь в госбанки с применением административного ресурса к дисциплинированному китайскому населению. Кроме того, банковская система планомерно по-немногу отвоевывает очки у западных конкурентов. Например, Китай в отличие от США и Европы без промедлений приступил к выполнению «Базеля-3», предписывающего учитывать золото самым ликвидным активом при расчете капитала банка. Золотое «обеспечение» (формально так говорить нельзя) позволило отвязаться от доллара при пересчете юаней в йены в торговле КНР – Япония, заменив его на Единую меру стоимости (на деле, это золото). Подобная перспектива ожидает также рубль, реал, рэнд и драхму.
Торговый прагматизм по-китайски
Таким образом ситуация схематично выглядит так: Китай продолжает оставаться по сути единственным производителем товара, готовит прочное обеспечение для своей валюты и, как следствие, мало доверяет долговым распискам, предпочитая валюты, подкрепленные реальными товарами. В таких условиях, автоматически интересными торговыми партнерами для Китая остаются лишь страны, имеющие интересный для КНР экспорт, прежде всего сырьевой и наукоемкий.
Этим условиям в полной мере отвечает только Россия. Причем, как оказывается, дело не только в зависимости от российского энергосырья (Китай успешно покупает нефть в Иране), а в логике валютно-финансовой стратегии КНР. Это и объясняет прагматичный выбор Китая в пользу России как перспективного торгового партнера. Практические следствия уже видны: например, Пекин недавно предложил Роснефти недорогой кредит в 30 млрд. долларов под будущие поставки нефти.
©Российско-китайский центр развития торговли
