Министр коммерции КНР Ван Вэньтао направил министру роста торговли и экспорта Новой Зеландии Демиену О’Коннору письмо с заявкой на вступление во Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ВПТТП). Сейчас на страны-участницы партнёрства приходится около 13% Мирового ВВП. Цифра значительная, но куда важнее то, что ВПТПП — прямое продолжение Транс-Тихоокеанского партнёрства (ТПП). ТПП созавалось Соединёнными Штатами во многом как антикитайский союз. Однако позже США вышли из соглашения и теперь новому партнёрству предстоит разбираться с заявкой из Пекина. Зачем это может быть нужно самому Китаю, в беседе с Chinalogist рассказал главный научный сотрудник ИДВ РАН Владимир Петровский.
- Чем Пекину интересен этот проект? Ведь Китай итак участвует в самых разных интеграционных инициативах. А не так давно создано Всеобъемлющее региональное экономическое партнёрство (ВРЭП), среди членов которого также немало стран из Азиатско-тихоокеанского региона...
- Всеобъемлющее прогрессивное Транстихоокеанское партнёрство, в девичестве просто транс-Тихоокеанское партнёрство, изначально продвигалось Соединёнными Штатами как антикитайский проект. С одной стороны, Китай не приглашали к переговорам о создании ТПП, а с другой, Барак Обама, который всё это затеял, неоднократно заявлял, что именно Соединённые Штаты, а не Китай, должны определять правила мировой торговли. Был общий негативный фон. Но когда США при Трампе вышли из этого партнёрства, возникла качественно иная ситуация. Все остальные страны, которые подписали это соглашение, лишились главного бонуса — доступа на американский рынок, а с другой стороны появилась возможность по-новому посмотреть на правила ТПП, которые изначально для Китая были неприемлемы.
- То есть, это не сиюминутная реакция на создающийся сейчас союз США, Великобритании и Австралия
Когда лидерство и координирующие функции в этом проекте взяла на себя Япония, Китай заявил, что готов присоединиться к переговорам и участвовал в них ещё с 2019 г. Китай никогда не закрывал все двери и, как только представилась возможность для действительно нормального переговорного процесса, тут же присоединился.
Безусловно, Китай говорит — не надо без нас играть в эту игру, без нас ничего не получится. Это тоже очень мощный сигнал. Мы видим попытку сколотить этот непонятный блок под соусом Индо-Тихоокеанского партнёрства. А Китай, подавая заявку, как бы говорит: «Ребята, а что, у вас на уме одна война? А где экономика?».
- Что представляет собой ВПТТП сейчас? Это какая-то работающая структура, или просто декларации о намерениях?
- Соглашение подписано. Но там всё зависит от того, сколько стран его ратифицируют и как оно начнёт действовать. Я бы хотел обратить внимание на то, что есть Транс-Тихоокеанское партнёрство, есть текст соглашения, которое было подписано в 2015 г. Нынешнее соглашение о Всеобъемлющем и прогрессивном Тихоокеанском партнёрстве от него практически не отличается кроме одной существенной оговорки, которая гласит, что статьи, содержащиеся в этом договоре, могут вступить в силу только при единогласном одобрении подписавшими странами. У Китая появляется такое как бы право вето. Некоторые статьи изначально были неприемлемы для Китая. Это, например, попытки создать наднациональные органы. Китай всегда продвигал идею ВРЭП, в основе которой лежала идея экономической взаимосвязанности, но не предполагалось создания наднациональных органов. Более того, очень много прав в этом соглашении даётся транснациональным корпорациям и есть статья, которая гласит, что когда возникают торговые споры, инвесторы, то есть частные компании, имеют в этом споре такие же права как государство. Если бы КНР гипотетически присоединилась к этому всему, то китайское правительство лишилось бы возможности регулятора, что для Китая совершенно неприемлемо. А когда началась история с ВПТТП, если Китаю не понравится эта статья и он скажет «нет», то она не будет действовать. Есть ещё статья о том, что действие интеллектуального и авторского права продляется на период до семидесяти лет. Это чисто американская придумка, которая должна осложнить передачу технологий. Но сейчас механизм ВПТТП и содержание соглашения становятся более гибкими, более приемлемыми для Китая.
Амбиции ВПТТП заключаются в том, чтобы регулировать не только правила торговли региональной и мировой, но и другие сферы — интеллектуальную собственность, сферу услуг, передачу технологий, трудовое право. Амбиция простиралась до того, чтобы создать наднациональные органы.
- Но если отменить эти статьи — тогда облик партнёрства кардинально изменится и это будет не тот проект, в который сейчас подаётся заявка…
- Думаю, это политика Китая не класть яйца в одну корзину. ВРЭП интеграцию вообще не предполагает, это просто трэйд фасилитэйшен, а вот ВПТТП это другое, он предполагает глубокую интеграцию. И если это будет приемлемо для Китая, то почему бы не поиграть в это. Заявка подана. Но посмотрим, будет ли она принята, присоединится ли Китай формально — но тогда он получит право вето, о чём мы говорили выше.
- Смогут ли опять подключиться Соединённые Штаты?
- Я не исключаю, что Соединённые Штаты вернутся в обновлённый вариант, но на каких-то других условиях. Например скажут: «мы вам обещали доступ на американский рынок, а вы про это забудьте». Американской экономике было бы очень удобно не брать на себя обязательств открывать рынок и при этом пользоваться всеми преимуществами ВПТТП, которые дают очень много преимуществ для транснациональных корпораций. Не исключаю, что при Байдене начнутся попытки вновь присоединиться к переговорному процессу, но обещать доступа на свой рынок, как при Обаме, американцы точно не будут. Заявка Китая — это знаковый, конечно, шаг.
В принципе, Китай уже получил, что хотел. ВРЭП уже начинает осуществляться и это уже победа Китая, потому что это он вместе с АСЕАН инициировал. Что будет если США захотят вернуться? Непонятно совсем — сколько лет займёт переговорный процесс, чем он завершится. И если они оба начнут участвовать в переговорах — то тут и начнётся самое интересное. В любом случае, заменить китайские товары не получится, с Китаем придётся договариваться — или в рамках ВПТТП или в каких-то других. Сейчас мы видим какие-то потуги администрации Байдена вводить новые ограничения в торговой войне, которую начал Трамп.
- Как Вы считаете, что нужно делать России? Стоит ли нашей стране также бороться за членство в ВПТТП?
- Мне кажется, что на данный момент России интереснее участвовать во ВРЭП, используя соглашения, которые уже существуют — соглашения с Вьетнамом, Сингапуром — членами АСЕАН, что открывает дорогу к присоединению к ВРЭП. Речь, скорее всего, пойдёт и о присоединении к нему Евразийского экономического союза. И Россия, и партнёры по ЕАЭС находятся в самом начале этого пути. Это проект, в котором очень высокий порог входа, что на данном этапе просто пытаться присоединиться к ВПТПП не имеет никакого смысла. Российской экономике это совершенно не интересно сейчас. Гораздо интереснее то, что происходит сейчас во ВРЭП, где низкий порог входа и речь идёт об экономической взаимосвязаннности.
